Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
15:41 

Константин Редигер
- Положение серьезное, - сказал Пух, - надо искать спасения.
Название: "Скука"
Фандом: Лавикандия: Небо и долг
Автор: Константин Редигер
Бета: Студиозус, Модо
Рейтинг: G
Жанр: Детектив
Дисклеймер: В силу специфики проекта "Лавикандия" это в той же степени фанфик, в какой и оригинальный текст.

Этим утром у профессора Тиё началось обострение.
Лежа на спине в абсолютно ровной и спокойной позе, — руки по швам, ноги и хвост вытянуты, — он чувствовал, как кто-то другой занимает его тело. Другому было скучно. Это была всеобъемлющая, вселенская скука, лишавшая прелести все, что любил профессор.
Открыв глаза, Тиё сразу понял, что происходит, по свету. Он бил из окна спальни и был тусклым. Комната в его свете казалась серо-зеленой, как будто лучи не освещали вещи, а пачкали их. Было восемь сорок две.
Причины этой болезни были врачам не известны, поводы, вызывавшие обострения — тоже. Результаты знали более точно: все они были скверными. Хуже прочих считалось вероятное самоубийство в конце, но у профессора были свои причины сомневаться в этой оценке.
По счастью, обострения можно было перетерпеть. Для этого надо было пить какие-то отвары, которые фармацевты делали со смущением, так как не до конца понимали их свойства. Профессор пережил уже три обострения и поэтому не слишком волновался. Впрочем, он и не мог.
Вставать не хотелось. Говорить хотелось еще меньше, но все же Тиё коснулся плеча лежавшей рядом девушки. Та что-то недовольно пробормотала.
- Проснись, - попросил он. - Мне нужна твоя помощь.
Девушка резко открыла глаза и села в постели, благодаря чему профессор получил точное подтверждение своему диагнозу. Она была очень хороша собой, и мозг Тиё автоматически это отметил, но это была холодная мысль.
- Что-то случилось?
- Ничего серьезного. Я немного болен. Ты сходишь к одному доктору? Он живет недалеко.
- А что с тобой?
- Ничего, о чем тебе стоило бы волноваться.
- Хорошо, я сейчас схожу, - встав, она начала неторопливо одеваться. - Ничего, что я обращаюсь к тебе на ты?
- То есть?
- Ну ты вроде профессор.
- А мы вроде не худды.
Девушка кокетливо улыбнулась. К счастью, она не была кем-то из его друзей — вчера они познакомились на банкете в честь издания чего-то на факультете языкознания. Видеть кого-то из друзей Тиё сейчас не хотел. Видеть девушку — тоже, а доктор давал вежливую возможность ее выставить.
Ночью, после всего, она вдруг улыбнулась и сказала: «Я чувствую, что похожа на маленькую девочку». И, выпустив когти, слегка оцарапала его грудь и захихикала. Это было так глупо и отвратительно, что Тиё задумался о бессмысленности своей жизни. Теперь он подумал, что эти мысли могли быть признаком обострения. Но если и так, ситуация не казалась ему менее пошлой.
Наконец девушка оделась, выслушала адрес и, быстро поцеловав профессора, вышла из комнаты.
По некотором размышлении он сел на кровати и взял в руки книжку, но чтение не шло. Глядя поверх страниц, Тиё думал о том, что обострение едва ли продлится меньше месяца, а работать между тем надо: лекции никто не отменял, кроме того издатель ждет выправленные гранки, а журнал — обещанную статью. И если гранки еще можно потянуть, то с лекциями и статьей придется разбираться.
Мысль, что гранки можно и отложить, неожиданно порадовала его. Книга, толстый том истории прошлой Южной компании, успела за последний год здорово надоесть. В голове уже крутились новые идеи, но договор был подписан, а значит отрезаны пути к отступлению. К тому же профессору нужны были деньги. Это особенно его поражало. На себя он почти ничего не тратил, но денег — сколько бы их ни было — всегда не хватало. Про себя он объяснял это щедростью, но знал, что она происходит от боязни показаться скупердяем.
Закутавшись плотней в покрывало, он попытался вообразить себе уют. Было жарко, как и всегда в столице. Даже сезон дождей не приносил облегчения. Когда Тиё перебрался сюда из школы, он был неприятно этим поражен. Там всегда дул ветер с моря. В столице этого не было, и та же жара переносилась куда трудней.
Мир, ограниченный покрывалом, казался ему продолжением тела. Он чувствовал в нем все, каждую деталь. Спертый воздух, смятая простыня, его собственное тело — все было в равной степени им, но в то же время и чем-то посторонним. Отпущенная книжка неудобно упиралась корешком в бок, но для того чтобы поправить ее, нужно было выпростать руку. Делать этого не хотелось.
За окном уже было шумно, во Внешнем городе открывались рынки. За стеной, в институте, еще была тишина. Все спали. Умостившись удобней, Тиё смотрел в окно. Солнце уже поднялось выше и теперь прямые лучи не попадали в его комнату. За окном была Часовая башня и один из двориков на крыше. В нем какой-то одинокий фели рыжего окраса подтягивался на ветке. Халат он при этом снял, и профессору хорошо были видны его мускулы, которых не скрывала даже густая шерсть, и то, как они двигались во время упражнений.
Открылась входная дверь. Было девять двадцать семь. Тиё обернулся и увидел доктора, входящего в комнату со связкой бананов.
- Это, ты сам знаешь, надо будет каждый день. Каждый день по паре бананов хотя бы.
- Я их не люблю.
- Что делать.
Доктор сел на кровать рядом и механически пощупал нос Тиё, хотя ясно было, что жара нет.
- Извини, что я снова тебя беспокою, - попросил профессор.
- Ну это моя работа, верно? Все как в прошлый раз?
- Да.
- Пока я шел к тебе, я подумал — почему бы тебе не уехать куда-нибудь? Скажем, на побережье?
- У меня студенты.
- Подождут.

1.
Вид у худда был растерянный. Накрапывал мелкий дождь, отчего шерсть у него на лице не курчавилась, а свисала. В сочетание с форменным халатом ВОТа смотрелось это комически.
- Господин Тан? - спросил он.
- Я арестован?
- Скорее наоборот. Совсем нет. Просто на пляже нашли покойника. Фели. И начальство просит вас подойти туда, чтоб заверить документы.
То ли потому, что Ри поздно лег, то ли потому, что рано встал, настроение у него было не очень. С ним это случалось: настроение не очень. В сущности, он был мрачным типом. Сначала студентом, потом помощником в книжной лавке, официантом, лаборантом, путешественником, землемером и наконец — главой фелийского квартала. И все это время — мрачным типом. Несмотря на то, что он был еще и магом дневного круга. Или благодаря тому, так как магом он был слабым. Впрочем, как говорили профессора в институте, маг это еще не профессия.
Закрыв дверь за вотовцем, он некоторое время стоял перед зеркалом, размышляя в этом духе и придя к выводу, что жизнь не задалась с утра. И даже успел поправить это парой глотков из горлышка, но тут пришла Низа.
На ней было что-то умопомрачительное, как и всегда. Она посмотрела на Ри-ги-Тана, прищурив левый глаз, и сказала:
- Ап!
- И тебе. Почему ты не спишь?
- Я еще не ложилась, - похвасталась она. Подвинув Ри, она прошла в комнату и села на кресло, поджав ноги.
Она была очень красива, и знала это, и знала, что это знал Ри. Когда-то давно он пытался понять, почему она кажется ему красивой, так как знал, что в ней нет ничего яркого. Маленький рост, разве что? Но это не делает красавицу. Указав на бутылку, она спросила:
- Ты опять пил?
- Да. Тебе налить?
- Мне на сегодня хватит.
Отчего-то ему показалось, что она собирается плакать. Подойдя к ней, он приподнял ее лицо и посмотрел. Низа не плакала, но выражение лица у нее было странным.
- Ты устала?
- Немного. Я посижу здесь и поеду домой. Хорошо?
- Хорошо. Но только мне сейчас нужно уехать. По делам.
- Когда ты вернешься?
- Я не знаю.
- А куда ты уезжаешь? Это работа?
- Вроде того. Надо поставить пару печатей. Это и есть суть моей работы: ставить печати, мне кажется. Если не это — то не знаю что.
- А кто знает?
- Думаю, никто. Ты меня дождешься?
Низа детским жестом потянулась обнять его. От нее пахло вином и солью. Видимо, с утра она купалась.
- Нет, милый. Я уйду. Но давай встретимся вечером? Будет пэн-Ло и еще кое-кто.
Потянув ее за ухо, Ри накинул верхний халат и вышел на улицу. Дождь за время их разговора прекратился.

2.
На галечном пляже сильно пахло солью и водорослями. Тучи совсем разошлись и солнце жарило беспощадно, в строгом соответствии с проспектами, обещающими туристу 300 солнечных дней в году.
Полусотник Року, высокий и щуплый худд с вечно слезящимся носом, курил в тени с профессионально мрачным видом и то и дело ерзал на камнях, но не вставал.
- Перейдем к делу, Тан, - сходу начал он. Ги-Тан кивнул и взял предложенную папиросу.
- Тело выбросило на берег во время прилива. Оно сильно избито, но это ничего не значит. Может, просто прокатился по скалам при падении. Подождем, что скажут эксперты.
- А я зачем?
- Чтоб подписать свидетельство о смерти.
Смотреть на труп не хотелось, но Ри все же подошел к нему, осторожно подвинув рукой врача.
Мертвец лежал на простыне и был главе квартала совершенно не известен. Фели. Мужчина. На вид около 160. Хорошо одетый. На пальце — дорогое кольцо с каким-то камнем.
- Ну что, - спросил Року. - Ваш?
- Нет, не мой. Я его раньше никогда не видел.
- Значит в квартале постоянно не живет.
Доктор-худд покачал головой:
- И так ясно. Турист. Уже третий случай за сезон.
- Случай чего? - недовольно уточнил полусотник.
- Да вот этого самого.
- Ладно, - прервал их ги-Тан. - Кошелек при нем был? Или документы?
Сержант рядом только усмехнулся, а Року ответил:
- Ничего при нем не было. Но это тоже ни о чем не говорит — кошелек мог вывалиться в воде, а документов скорее всего и не было. Кто носит при себе документы?
- Вы, я.
- Мы с вами чиновники, Тан. Нам положено.
- И что? Вы хотите закрыть дело?
- Не имею права, - неожиданно резко возразил худд. - Дождемся результатов вскрытия. Но судя по всему — несчастный случай. Ночью был сильный шторм.
- Дело обыкновенное, - примирительно сказал доктор. - У нас каждый год тонет не меньше десяти человек. Сильные подводные течения, а он не здешний, берега не знал. Но мы вскроем, конечно.
Ри промолчал. Доктор был по-своему прав, а полусотнику страшно не хотелось расследовать дело о смерти фели, потому что это значило идти в квартал и что-то выяснять у местных. Ри мог бы на него нажать, но проще было разобраться самому.
Отчего-то он был уверен, что этот курортник упал в море не сам. И может быть именно поэтому не хотел, чтоб вотовцы брали это расследование. Обдумав все это, он коротко кивнул. Року сунул ему бланк и Ри механически шлепнул на него печать. В расследованиях он смыслил мало, но ему было интересно, что за человек приехал в его город и разбился еще до того, как глава квартала фели увидел его.

3.
Утес над морем плавно переходил в великолепный вид. С пляжа подъем вышел не простым, но зато отсюда, пожалуй, и правда можно было упасть. Так, во всяком случае, считал доктор.
Порт отсюда, к счастью, видно не было. Только корабли, отплывающие в колонии. Еще хорошо было видно пляжи, на которых собирался отдохнуть будущий утопленник. По ним перемещались крошечные белые точки. Ри неожиданно вспомнилась моряцкая присказка: «Чайки ходят по песку, моряку сулят тоску». Не по песку, а по гальке, но в остальном все так. Ри решил для себя, что чайки собирают еду.
Как и все жители приморских городов, Ри каждый день бывал у воды, очень редко плавал и моря не любил. Но здесь даже вид трупа как-то выдуло у него из головы — не то муссоном, не то пассатом. В чем-чем, а в ветрах он никогда не разбирался.
Ри сел на валун у края скалы — тот здорово нагрелся на солнце за утро и был уже не теплым, а горячим.
Да, пожалуй, упасть отсюда можно было, - как бы по обязанности начал размышлять он. - Но для этого сюда сначала надо было прийти. Все гостиницы далеко, да и подъем — даже с другой стороны — был бы нелегким. Что тут делать курортнику? Курортнику полагается лежать на пляже животом к верху, купаться и брызгаться на девиц. В крайнем случае, сидеть под тентом с книжкой и пить вино со льдом. Но никак не лазить по скалам черт знает где. Разве что он был геолог? Здесь на берегу вроде выходят наружу какие-то редкие породы. Вполне возможно: геолог, ночью, в шторм. Безумный геолог.
Воображение Ри между тем услужливо нарисовало ему другую картину: темная ночь, эмиссар столичного синдиката (почему фели? для неожиданности) ждет своих собратьев. Крики чаек. Темные фигуры. «Синдикат Бабочка просил передать тебе привет». Короткий отблеск кинжала. Романтическая клятва над трупом.
«Да, - подумал он. - На эту скалу хорошо было бы залезть. Не по тропинке, а руками, по склону, как лазил когда-то. В последний раз, кажется, в Мороре, на спор». От жары Ри казался себе живее, чем обычно. Хотелось что-то делать, куда-то бежать, напрягать мышцы, а не голову. Он даже представил, как дает по роже пэн-Ло, и как обычно от таких мыслей стало сначала лучше, а потом хуже.

4.
Дома было пусто. Низа давно ушла. В очередной раз убедившись, что днем и одному в пустом доме быть еще хуже, чем ночью, Ри вышел на улицу.
Закурив, он присел на лавку в ближайшем сквере и попробовал припомнить, как ведут себя судьи из романов на тысячу знаков. Кажется, к этому моменту у приличного судьи была бы хотя бы версия, хоть какое-то подозрение. У Ри пока не было ничего. Допустим даже, что это убийство — но кому оно может быть выгодно не скажешь, пока не выяснишь, кто же жертва. А значит, неожиданно пришло ему в голову, искать надо жертву.
Где остановился покойник? Судя по одежде он был богат, так что это не мог быть третьесортный трактир на окраине. В то же время он был фели, а значит можно было рассчитывать, что частному дому он предпочтет отель: мало кто из их дома обрадовался бы обществу хозяюшки-гегра.
Несмотря на курорт, по настоящему хороших гостиниц в городе было немного. Единственную из них в фелийском квартале Ри проверил быстро и, как и ожидал, убедился, что такого постояльца там никогда не было. Это было ясно: вздумай сам ги-Тан уехать в отпуск, то держался бы от других фели на расстоянии. Их компании хватает и в обычной жизни.
В то же время курортник едва ли мог поселиться слишком далеко от квартала, ведь в рестораны и книжные магазины он бы все равно пошел туда. Уединение — уединением, но есть в заведениях кафа слишком рискованно. Логика эта показалась шаткой и самому Ри, но все же она была лучше, чем полное отсутствие идей.
Подходящих гостиниц в городе было три. Нужной оказалась вторая.
- Да, само собой, - неожиданно подтянутый и строгий кафа в халате с фирменной вышивкой поначалу показался Ри совершенно неприступным, но получив фан охотно заговорил. - Человек, которого вы описываете - профессор Тиё. Он живет у нас с позавчерашнего дня, номер 14 на втором этаже. С ним что-то случилось?
- Почему вы так решили?
- Ну вы им интересуетесь. Не знаю, - портье изображал смущение. - Он ушел вчера вечером и с тех пор не появлялся.
По большому счету эту находку нужно было оставить полусотнику Року с его чувствительным носом и ордером на обыск. Но полусотника тут не было.
- Я официальный представитель Института в городе, Ри-ги-Тан, - представился фели. И на всякий случай добавил: - Магистр.
Что еще сказать о себе он не знал, но понадеялся, что этого окажется достаточно.
- Чем я могу служить?
- Я хотел бы осмотреть комнату профессора и задать вам несколько вопросов.
- Могу я попросить вас как-то, - портье замялся, - как-то удостоверить...
Ри показал пайцзу. Пайцза в его руках всегда производила сильное впечатление в случае кафа и худдов и не менее сильное, но комическое в случае других фели.
- Вот ключ, сударь. А насчет вопросов, я не могу. Только в присутствии директора гостиницы. А вы позволите спросить?
- Конечно.
- Профессор... Он арестован?
- Не вполне.

5.
За свою жизнь Ри жил в нескольких десятках гостиниц — от столичных отелей до деревенских таверн на окраинах колоний. Он прожил в них столько лет, что мог бы писать путеводитель по коридорам. Эта была не лучше других. На полу — плетеный ковер, двери, тонкие стены. Сама комната вполне соответствовала духу места. Прямоугольник с крашенными стенами, узкая кровать, письменный стол и столик для газет, шкаф, пара взаимозаменяемых ваз и непременный бич курорта — акварель морского берега на стене. Достоинство таких номеров в том, что они совершенно одинаковы. Когда, проснувшись ночью, вы идете налить себе вина или выкурить папиросу у окна, то гарантировано не столкнетесь с мебелью, даже если вы не фели и не видите в темноте.
Однако даже такие комнаты несут на себе отпечаток жильца. Брошенный халат, грязная тарелка, книжка корешком вверх, запах духов вчерашней дамы. Эта комната — нет.
Оба стола были совершенно чисты, кисточки в наборе лежали в строгом порядке. Ри открыл шкаф. Одежда в нем была, но разложенная столь аккуратно, что впору грешить на горничных. Дело, однако, было не в них. Это хозяин комнаты выверял каждую складку и поправлял диванные подушки. На двери все еще висела табличка «не беспокоить», а подушки лежали знакомо, но не по гостиничному. Спустя мгновение он сообразил: так их укладывали служанки-гегра в его школе. Вероятно, не только в его.
Разворачивая один из халатов Ри почувствовал пресловутый приступ раскаяния. Что-то в нем говорило, что делать этого нельзя. Покойнику, однако, халаты были уже ни к чему — разве что сложить их, все так же аккуратно, в его могилу на манер старых курганов брэ.
Как ожидалось, одежда была дорогой, бумага — лучших сортов, кисточки - из шерсти глахари. Это и не удивительно — если Тиё правда был профессором Института, то мог бы позволить себе в этом заведении не номер, а весь этаж. Почему в таком случае не позволил? Почему не взял хотя бы двухкомнатного люкса, траты на который в этой гостинице он бы даже не заметил? Почему отдыхал один?
Впрочем, вздумай Ри отдыхать, он тоже отдыхал бы один. Или с Низой, но больше никого бы с собой не взял. Это было бы хорошо: он, Низа, приличная гостиница где-нибудь в Симми. Или в горах. Не на море. На море ему смотреть больше не хотелось.
Отодвинув стул, фели сел и открыл ящики письменного стола. В двух из них не было ничего, в третьем лежал модный роман, в четвертом — кипа каких-то бумаг. Не долго думая, Ри забрал их себе. С Року хватит и романа, если полусотник тут появится. Под бумагами нашлась пайцза Священного института: профессор, кафедра истории современности факультета истории. Названия никогда не были сильной стороной дома Фели.
Кажется, все было на виду. Если и нет, Ри все равно не смог бы больше ничего найти. Да и едва ли покойный что-то здесь скрывал. Никто не прячет важных вещей в гостиничных номерах. Кроме того, решил ги-Тан, не стоит уводить хлеб у ВОТа, они-то обстучат каждую стенку шкафа.
Уже выходя из комнаты — бумаги за воротом халата, походка уверенная, - Ри увидел в углу рядом с дверью чемодан. Чемодан был большой, плоский из кожи животного, с которым не хотелось познакомиться ближе. Добротный чемодан, в таком можно возить контрабанду в Морор и рабов из Морора, если как следует утрамбовать.
Он ожидал, что чемодан будет совершенно пуст: Тиё все оттуда вытащил и разложил в шкафы, расправив складки. Действительность как всегда оказалась остроумней. Внутри было пусто и гулко, но прямо посередине лежала пронзительно желтая связка бананов.

6.
Всю дорогу до «Погреба» у Ри было чувство, что кто-то смотрит на него сзади. Чувство это не было ему совершенно не знакомо и ничего хорошего не сулило. Несколько раз он оборачивался, но так никого и не заметил.
Пока Унь делал яичницу и грел вино, он проглядел бумаги. Больше половины из них оказались гранками какой-то книги, другая часть — черновиками статей. Видимо, нескольких разных. Все было посвящено периоду прошлой южной войны.
Могли ли профессора убить из-за того, что он раскопал что-то не то? Теоретически — да. Коварный заговор генералов или, скажем, происки шпионов. Хорошо было бы раскрыть убийство, не выходя из кабака. Сложность заключалось в том, что Ри вовсе не знал истории и никогда ей не интересовался.
От чтения его отвлек пэн-Ло. Пэн-Ло пошатывался при ходьбе. Можно было подумать даже, что пэн-Ло плохо. Но на самом деле он был пьян. Ри впервые видел его в таком состоянии, тем более около полудня. Вообще для профессионального филолога он был пьян непозволительно. Филологи должны быть крепче. Но даже в таком состоянии он выглядел эффектно. Во всяком случае ширина плеч и рельефные мускулы явно говорили в его пользу.
Тяжело опустившись за столик, пэн-Ло взревел так, что Уни едва не выронил тарелку, а ги-Тан невольно поморщился.
- Ри! Старина! Как я рад, что вы тут!
- Что-то случилось?
Пэн-Ло потянулся к чайнику, но остановился.
- Наверное, хватит пить, - предположил он. - Почему мы так много пьем?
- Понятия не имею, - честно ответил Ри, - Я не пью. Я завтракаю. И, кажется, мне вас уже не нагнать.
Тот кивнул, причем лицо его приобрело чрезвычайно серьезный вид. Ри снова спросил:
- Что-то случилось? С вами или с Низой?
- С Низой все прекрасно. Просто отлично. Она наверняка передала бы вам привет, но я не видел ее со вчерашнего вечера. А вы ее не видели?
- Нет. А должен был?
Взяв в руки стакан Ри, пэн-Ло сделал большой глоток. По всей видимости он принял его за свой.
- Вы думаете, я не знаю, что она всегда сбегает к вам, когда мы поссоримся? - сказал он громким шепотом. - Я все знаю. Все. Она сбегает к вам. Почему к вам? Я знаю почему.
- Не говорите ерунды, пэн-Ло.
- Нет, я скажу. Она сбегает к вам потому, что вы мямля. Вот вы кто. Вы все ей прощаете, вы самый добрый, само совершенство, - это сложное слово далось ему с трудом. - И поэтому она сбегает к вам. Но мы не ссорились!
Отвернувшись, Ри увидел лицо Уня. Как у многих гегра оно всегда казалось исполненным жалости, но сейчас его просто исказило страдание. Видно было, что эта сцена доставляет ему мучительную неловкость. Ри и Унь были друзьями — насколько это возможно для гегра и фели. Он даже кормит ги-Тана, единственного из всех клиентов.
- Мы не ссорились! - продолжал реветь пэн-Ло. - Повернитесь ко мне! Я пьян...
- Да, пэн-Ло. Вы пьяны. Я думаю, вам стоит пойти и проспаться. Кто-нибудь из слуг Уня вас проводит.
- К черту! - заорал он. - Никуда я не пойду. Я буду тут пить и говорить. А вы не затыкайте мне рот. Я знаю, что вы вьетесь вокруг Низы, но даю вам это делать. Знаете почему? Знаете?
- Нет, я не знаю.
- Потому что вам все равно ничего не светит. Вы чертов мямля. Где она? Я вас спрашиваю, где?
- Не знаю. А знал бы — все равно вам не сказал. Идите и проспитесь.
Ри демонстративно углубился в бумаги профессора. Пэн-Ло попытался вырвать лист у него из рук, но был слишком пьян, чтоб ему это удалось. Стукнув рукой по столу он начал вставать, но тут пара ребят Уня все-таки взяли его под руки и потащили наружу, а сам хозяин, суетящийся вокруг, принялся объяснять пэн-Ло что-то утешительное.
Ри отпил вина прямо из чайника. Руки и хвост у него дрожали.

7.
Есть не хотелось. Ри закурил. В «Погребе», несмотря на название, было светло. Сюда приходили к вечеру, так что сейчас зал пустовал. Унь протирал стойку. Он явно подумывал, не поговорить ли с фели, так что тот уткнулся в бумаги. Сейчас говорить ему ни с кем не хотелось, хотя Унь был хорошим собеседником.
Но побыть в одиночестве Ри не удалось: в заведение вошел тот же худд, который заходил за ним утром. На лице его отражалась вся полнота чувств хорошего мальчика, впервые зашедшего в фелийский квартал.
- Вина? - поддал жару фели.
- Нет, господин Тан.
- Строго говоря, ги-Тан. Но это не имеет большого значения. Чем я могу помочь?
- Полусотник велел передать вам эти документы.
Ри открыл папку. В ней лежала записка от Року и результаты вскрытия. Отпустив мальчика, он принялся за второе.
Доктор обрил тело и провел вскрытие. Безобразно — обритое тело фели всегда выглядит безобразно — и безрезультатно. На теле были синяки. Руки и колени разбиты. Возможно профессор с кем-то дрался. Возможно просто несколько раз упал и сильно расшибся. Скорее второе, причем произошло это по мнению доктора скорее после смерти, нежели до. Тиё падал, волны били его о камни и все такое прочее. Но серьезных ран не было. В крови обнаружилось большое количество каких-то наркотиков, научные названия которых Ри были неизвестны. Так или иначе, доктор пришел к мнению, что смерть наступила в результате передозировки или неосторожного поведения в измененном состоянии сознания. Интересное же заключалось в том, что в воду Тиё попал уже мертвым.
Последняя новость и огорчила Ри, и обрадовала. Огорчила, потому что это означало продолжение расследования. Обрадовала, потому что он ненадолго показался себя очень умным.
Року, однако, он умным не казался. В своей записке он сухо сообщал, что ведомство берется за расследование, но основная их рабочая версия на данный момент — смерть по неосторожности. «Предположительно, покойный скончался поздним вечером на скале, а ветер и волны во время шторма сбросили тело в море». Говоря проще, полусотник уведомлял, что без особого нажима с стороны главы квартала дело быстро отправят в архив.
Ри это решение устраивало. Он не сомневался, что Тиё убили, и знал, что Року раскроет дело, если он настоит. Року профессионал. Но Ри так же был почти уверен, что Тиё убили свои, фели. И ему вовсе не хотелось, чтоб худды из ВОТ шарили по его кварталу в поисках убийцы. В сущности, если профессора сбросил в воду кто-то из квартала, ничего и делать не надо. Нужно было лишь проверить, не замешан ли в это кто-то со стороны. В конечном счете, если Ри принесет Року имя убийцы, не откажется же полусотник его арестовать?
С другой стороны оставалась вероятность случайности. Поверить в волны, способные смыть тело со скалы высотой в сорок шагов, Ри не мог. Если бы ночью был такой шторм, сегодня все только об этом и говорили бы. Ветер тоже казался вариантом не слишком надежным: профессор был довольно корпулентным человеком средних лет, а не воздушным змеем. Да и кто в здравом уме принимает наркотики на вершине скалы, куда и трезвым забраться не так легко? И все же Ри знал, что возможно все. И самое невероятное происшествие все же может объясняться случайностью.
Расплатившись с Унем, он собрался уходить, но ему вновь помешали. Девушка-фели, а скорее — лее. Очень привлекательная, но, кажется, совершенно не интересующаяся ни Ри, ни кем бы то ни было вокруг. Ри был с ней знаком. Очень поверхностно. Они встречались у Лунро. Кажется, у нее были неплохие отношения с Низой.
Поцеловав ги-Тана в щеку, девушка невнятно что-то пробормотала.
- Что, простите?
- Я говорю, что сегодня вечером у Лунро большая вечеринка. Он хочет с вами встретиться и думает, что это неплохая возможность. Вы сможете?
- Да, я буду.
Лунро был профессиональным геологом. Когда-то давно. По ходу очередных своих изысканий он нашел в Морорских горах золотую жилу и сумел застолбить ее за собой. С тех пор геологией он, кажется, занимается только теоретически. Отношения с ним у Ри были скорее натянутые, чем приятельские. Лунро был самым богатым человеком в квартале и, конечно, самым влиятельным. Таких как он называли патрициями, а Ри не переносил их всех скопом. В доме Лунро всегда крутилась куча мала, и каждый был рад чем-то помочь хозяину взамен на его услуги или просто так. И на посылках у него была эта красавица. Ри в лучшем случае сводил концы с концами и влияние его было совершенно номинально. Красавиц на посылках у него не было, а если бы были, он бы их от себя не отпускал. Но главой квартала все же был он, а не Лунро. В свое время тот пытался прикормить и Ри, но он не слишком любил есть с рук.
В глубине души Ри рассчитывал, что за это Лунро проникнется к нему уважением. Но он, кажется, обиделся. Тем не менее им часто приходится общаться по делам, и ги-Тан знал, что Лунро не вытащит его к себе из-за ерунды.
Еще раз заверив девушку, что придет, Ри вышел с ней из таверны и дошел до квартала фели. Но дальше им было в разные стороны.

8.
Дом Лунро производил угнетающее впечатление. Как и большинство фели, в детстве Ри жил в одной комнате с тремя приятелями, в юности — в общежитии с двумя однокурсниками, да и потом его дом редко состоял больше, чем из одной комнаты. В нынешней квартире их две: во вторую ги-Тан почти никогда не заходил. У Лунро было два этажа, большой чердак-студия и подвал. И все это было забито людьми — они танцевали, пили, болтали, занимались любовью, играли в шар, дискутировали о чем-то неизвестном и ругали друг друга в крепких выражениях. Немного лучше тут бывало по утрам, но до обеда хозяин принимал только самых важных гостей. Ри в эту категорию не попадал.
Недалеко от входа (Ри как раз успел потеряться в гостиной) его встретила та же девушка и, подхватив под руку, повела наверх. Как и днем от нее пахло чем-то сладковато-пряным. Ри осторожно коснулся ее шеи, и она отозвалась, быстро поцеловав его. Но без особого интереса, так что он оставил эту затею. В конечном счете, не за тем он сюда пришел.
Лунро сидел в кресле спиной к двери. Длинные рукава халатов свисали почти до пола, книжка стихов лежала на подлокотнике корешком вверх. Ри готов был поклясться, что он занял эту задумчивую позу аккурат до его прихода, но решил подыграть.
- Добрый вечер.
Лунро неспешно встал и обернулся. Девушка мгновенно заняло его место.
- А, Ри. Рад, что ты пришел. Как тебе вечер?
- Не сомневаюсь, что превосходно, но понятия не имею.
- Ты что, даже не выпил ничего?
Ги-Тан покачал головой. Лунро жестом предложил ему угощаться. Вина здесь были не хуже девушек, но пить Ри не стал. Не в такой компании.
- Ты что-то хотел у меня узнать?
- Да, - неожиданно прямо согласился Лунро. - Я хотел узнать у тебя о профессоре Тиё. Слышал о таком?
- Какой-то лее. Историк, кажется.
- Да, историк. Восходящая звезда. Большой был талант.
Ри сел, а Лунро закурил папиросу. Ги-Тан ожидал, что папироса тоже будет сладковато-пряной, но ошибся — она была самой обыкновенной. Затянувшись, Лунро продолжил:
- Ты, кстати, ошибся. Он не лее, а фели. Закатный круг.
- Теперь это, в общем, все равно.
- Твоя правда. Что с ним произошло?
- Ему помогли упасть со скалы. Предварительно чем-то накачав.
Лунро сел рядом со Ри и заглянул ему в глаза. Получилось у него это немного комично, так что оба засмеялись.
- Откуда ты знаешь?
- Полусотник Року переслал мне заключение по вскрытию.
- Я не о том. Откуда ты знаешь, что его убили. Может, это он сам?
Этот разговор Ри не понравился. Он не любил, когда его учили работать. Да и вообще.
- А у тебя что, есть основания так считать?
- У меня нет. Но кое у кого есть.
- И кто это?
- Доктор Дзигу. Тиё был его пациентом.
Доктора Дзигу Ри знал. Если в городе был приличный доктор, то она. Неясно было лишь, как попал к ней на прием профессор из столицы, потому что Дзигу презирала курортников.
Коротко кивнув, Ри бросил взгляд на кресло. Девушка спала, полуоткрыв рот. Даже в дурмане она казалась красавицей.
- К Дзигу я зайду, - пообещал он. - Обязательно. Она теперь твоя секретарша?
- Скорее подруга.
- Пробросаешься.
Лунро криво улыбнулся — не столько потому, что был обижен, сколько потому, что укол показался ему слабым. Это и правда едва ли это тянуло на смертельный выстрел, но Ри как-то взбодрился. Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и пройдя немного по лестнице вниз сел на ступеньки. Было непонятно, зачем Лунро лезть в эту историю, какой ему тут был интерес. Не то чтобы Ри считал, что патриций все делает ради выгоды. Но какие-то причины должны были быть. К тому же — он знал о смерти Тиё. По идее в квартале о ней знать должен был только Ри. Значит, либо у Лунро есть свои люди в ВОТ, — что маловероятно, хотя и не невозможно, - либо ему рассказал об смерти Тиё ее свидетель.

9.
Ри все еще сидел на ступеньках, когда передо ним появилась служанка-гегра. В отличие от Уня она выглядела веселой, но на Ри посмотрела так недоуменно, что тот почувствовал необходимость встать и спросить:
- Могу чем-то вам помочь?
Она замахала руками.
- Нет, что вы. Что-нибудь принести?
- Нет, спасибо.
Она с достоинством кивнула и уплыла в кабинет Лунро, покачивая пышным хвостом. Ри хотел было сесть назад, но подумал, что раз уж он все равно встал — можно и уйти. Здесь ему делать было пока нечего.
В гостиной внизу было все так же шумно. Он прислушался. Кажется, смерть Тиё тут не обсуждали. За столом в центре шла игра и крупная, судя по толкучке вокруг. В углу напротив лежащий на диване огромный лее вещал что-то о математике и логике, закусывая сметаной. Вокруг него столпились почтительные слушатели, но сесть им было некуда, так как лектор занимал все свободное место. Одна из знакомых что-то спросила Ри (что именно расслышать было нельзя), он повернулся и за ее спиной увидел Низу.
Низа сидела в соседней комнате в толпе молодых фели. Какой-то незнакомый студентик подавал ей бокал с вином, хотя даже отсюда было видно, что это бокал лишний. Она была достаточно пьяна, чтоб из недоступной госпожи в глазах юнцов превратиться в свою, несмотря на разницу в возрасте.
Проталкиваясь локтями Ри вошел в комнату.
- Низа?
Один из них, очевидно заводила, встал. Он был довольно крепким и хотел это подчеркнуть, надев халат размером меньше нужного. РИ видел его в первый раз, но и так было ясно, что он курортник: свежеиспеченный магистр, вчера из Института. Как и все подобные ему, он считал себя хозяином мира.
- Что надо?
- Не твое дело, - Ри заметил у него на поясе нож. Висел он так, что достать его из ножен было почти невозможно. Это отбило у ги-Тана последнее желание решить проблему вежливо. - Дай взрослым поговорить.
Парень насупился и пошел на Ри. К счастью, Низа этого не видела — она закрыла глаза и откинулась на спинку. На ней был тот же халат. Рукава были запачканы вином, но Ри не мог понять, было ли так с утра. Почему-то ему казалось это страшно важным, важнее всего остального.
Курортник все-таки потянулся за ножом. Не дожидаясь, пока он нащупает рукоять, ги-Тан коротко ударил его в живот и добавил по носу: чертовски больно, если знаешь, как бить. Парень ненадолго выбыл из действия, а вот его друзья оживились и начали подниматься. Ри понял, что драться придется всерьез, и неожиданно подумал, что даже рад этому. Но кавалерия подошла вовремя.
- Не стоит.
Лунро быстрым шагом вошел в комнату, все восемь его халатов картинно шевелились при ходьбе, а меч (конечно, он оформил себе разрешение на меч) висел именно там, где следовало. Патриций дружелюбно улыбался без грана искренней приветливости.
- Не стоит, - повторил он. - Ри, забирай свою даму и увози ее отсюда. А с этими невежливыми молодыми людьми я разберусь сам. Будем гуманны, как истинные лаврикианцы, - и взяв главу квартала за локоть тихо добавил. - Извини. Моя вина.
Студенты смущенно рассаживались. Ри подошел к Низе. Идти сама она уже не могла, так что пришлось взять ее на руки.

10.
Всю дорогу она молчала. Но когда они вошли ко Ри, сразу заплакала. Как и многие мужчины, он толком не знал, что делать с женскими слезами. Все что он мог — гладить ее по голове и как заведенный повторять свое «не надо, детка».
- Ри, - вдруг сказала она. - Я такая дура. Почему ты возишься со мной?
Они сидели обнявшись на продавленном диване в обитаемой комнате квартиры. В большей степени, чем когда-либо, он понимал, что продолжаться так их отношения больше не могут.
Они с Низой учились вместе в школе. Там у них ничего не сложилось, не сложилось толком и потом. Ри уехал в институт на два года раньше. Некоторое время они не общались. Потом несколько раз случайно столкнулись на вечеринках у общих знакомых, съездили вместе на Син, валяли дурака и много смеялись. Ги-Тану казалось, что они были счастливы.
Полгода назад Низа с пен-Ло приехали отдыхать в на курорт. Самое гнусное, что пэн-Ло казался неплохим парнем.
- Я сделала столько гадкого.
- Не мели ерунды, ладно? Давай ты поспишь?
- А ты посидишь со мной, милый?
Заснула она быстро. Может быть, из-за вина. Осторожно накрыв ее одеялом, Ри сел рядом и погладил ее по щеке. От этого прикосновения, совсем легкого, Низа вдруг застонала, но, к счастью, не проснулась Ги-Тан опустился на колени и раздвинул на ее лице шерсть: под ней, на левой скуле, расплылся свежий синяк.

11.
Ему открыл немолодой картограф-лее, у которого пен-Ло арендовал этаж. Ри отодвинул лее плечом и взбежал наверх. Комнаты носили следы разгрома: на полу, в луже вина лежала разбитая чашка, один из стульев был опрокинут. Людей там не было.
- Мне жаль вас расстраивать, господин ги-Тан, - заметил хозяин с кислой улыбкой, - но господин пен-Ло куда-то ушел. Судя по всему, вы собирались дать ему по роже. Можете дать по роже мне, но я буду защищаться, предупреждаю.
Он затянул пояс домашнего халата и по-бойцовски поднял подбородок.
- Где он?
- Мне откуда знать? Он напился, как свинья, и ушел. Еще днем.
Пробормотав что-то извинительное, Ри вышел из дома, тихо закрыв за собой дверь. Где искать пен-Ло он не знал: скорее всего он спал сейчас у кого-то из приятелей.
Идти домой не хотелось, там была Низа. Можно было пойти к Лунро и надраться как следует, но он вряд ли был бы рад снова видеть ги-Тана после некрасивой сцены со студентами. Можно было еще пойти к Уню, но он приличный человек и сейчас уже спал. Тут Ри вспомнил, что хотел поплавать — и почему бы не сделать это ночью? На пляжах никого.
Не торопясь он пошел к набережной. В сущности, с чего это он решил, что во всем виноват пэн-Ло? Это могли бы студенты. Кто-то еще из гостей Лунро. Могла Низа и просто удариться. Почему он подумал сперва про пэн-Ло?
И тут у Ри снова возникло чувство, что кто-то смотрит на него. Он подавил желание оглянуться сразу, но чуть прибавил шагу. Прошел до поворота, а потом резко остановился будто бы прикурить, и услышал: над улицей что-то скрипнуло пару раз и замерло. За ним шли по верхнему ярусу, по балкам, прыжками. Какой-то кафа. За ним следили в собственном городе, в десяти минутах ходьбы от фелийского квартала.
Поворот, рядом с которым Ри стоял, не подходил, но следующий был то, что надо — без второго яруса. Свернув туда, он быстро спрятался за монументальной вазой у чьего-то подъезда. Как он и думал, преследователь оказался кафа — маленький, ловкий, совершенно коричневый. Он вынужден был спуститься, а большего и не требовалось: в темноте кафа видел куда хуже фели. Он был, видимо, чей-то посыльный, мальчик на побегушках. Одет паршиво. Ри пропустил его мимо себя и прыгнул настолько бесшумно, насколько мог. Прыжок был на удачу — даже на земле кафа все же был куда ловчей. Но ги-Тану повезло — после короткой борьбы кафа лежал на земле, а Ри локтем давил на его шею.
- Кто ты, черт подери, такой? Что тебе от меня надо?
Тот что-то прохрипел и Ри ослабил давление.
- Меня послали, послали.
- Кто?
Кафа сделал героическое лицо, но ги-Тан снова слегка придушил его.
- Убью. Говори живо!
- Это Большой До! Я ничего не знаю. Меня просто послали.
- Зачем До следит за мной?
- Я не знаю!
По всему выходило, что он и правда не знал. Да и не стал бы Большой До объяснять такой сошке свои мысли.
- Где он сейчас?
- У себя, в особняке.
- Веди.
Уже подходя к месту, Ри подумал, что идти к Большому До — не лучшая идея. Но возвращаться было глупо.
Особняк стоял на набережной, так что в общем Ри попал именно туда, куда собирался. Весь набор кафского шика: три этажа, собственный кусок пляжа, яхта у причала, стена в три роста фели вокруг участка и охрана из катарир. Большой До работал на Третий синдикат и не слишком скрывал, что ему принадлежит почти половина города. Они с Ри дважды встречались, но никогда не разговаривали. В квартале люди из синдиката не появлялись.
Видимо, какие-то инструкции на счет главы фелийского квартала у охраны были, потому что Ри легко пропустили внутрь. В прихожей бугай-телохранитель принялся было его обхлопывать, но прервался, услышав:
- Нет нужды. Здесь не обыскивают друзей.
Голос шел сверху — До стоял над Ри-ги-Таном, опираясь на перила лестницы.

12.
- С каких пор мы друзья, До?
Кабинет был заставлен морорскими масками, копьями и прочей колониальной экзотикой. Хозяин сидел напротив Ри за столом из тиса и играл кисточкой для туши. От золотых финтифлюшек на мебели рябило в глазах, запах дорогих трав мешался с модными духами. Неизвестной породы птичка в клетке проснулась, когда они вошли, и теперь смотрела на ги-Тана, поворачиваясь то одним, то другим глазом.
- Не стоит отказываться от дружбы, магистр, когда ее вам предлагают.
- Что вам от меня нужно?
Хозяин был под стать кабинету — ухоженный, холеный. Шерсть ярко-рыжего цвета на голове зачесана назад. Кольца на руках и каждый — как годовая аренда квартиры в фелийском квартале. При разговоре он периодически причмокивал.
- Зачем же так? Мне ничего не нужно. Я хочу оказать вам одну услугу, небесполезную для вас. Вот и все.
- А что взамен?
- А взамен вы окажете мне услугу, небесполезную для меня, причем вам самому она будет на пользу.
- Не понимаю.
Он подтолкнул к Ри коробку с папиросами и примиряюще поднял руки.
- Я все объясню, магистр. Угощайтесь папиросами, налейте себе вина и послушайте меня немного, хорошо?
Ги-Тан кивнул и закурил. Папиросы были что надо.
- Вы ищите причину смерти профессора Тиё.
- С чего вы взяли? Полусотник Року считает, что Тиё покончил с собой.
- Не перебивайте меня, мы же договорились, - он поморщился, что, впрочем, мало изменило его лицо. Оно и так все было в морщинах, на фоне которых особенно ясно были видны выпуклые глаза совершенно черного цвета. - Вы не глупы, и я не глуп. Мы оба понимаем, что профессор не совершал самоубийства. Ему помогли.
- Может быть вы знаете, кто это сделал?
- Может быть и знаю.
До победно улыбнулся.
- И что же вы хотите? - спросил Ри.
- Я хочу, чтоб вы расследовали смерть профессора, так же, как и сейчас. Больше ничего. Чтоб вы раскопали кто убийца и сообщили об этом полусотнику Року, раз он ведет дело. Вы понимаете?
- Да.
- Тогда слушайте.
- Постойте, - фели выставил перед собой ладонь. - А что, если я не хочу этого знать?
- А вы не хотите?
- Я не хочу оказаться у вас в кармане, вот чего я не хочу. Не хочу, чтоб эта услуга сделала меня должником.
- До засмеялся и встал. Он было из породы толстяков, которые всегда выглядят добродушно, что бы они не делали. Подойдя к столику с бутылками, он налил нам вина и поставил чашку передо Ри, а сам сел рядом.
- И что будет дальше? Я буду вас шантажировать? Чем? Не говорите глупостей, вы же умный человек. Я не могу на вас надавить и ничего не могу вам сделать, потому что испорчу этим свои отношения с домом Фели навсегда. Не считайте меня за простака. Я знаю: что бы не говорил Лунро, в случае чего в Священный институт идут ваши отчеты, а не его.
Ги-Тан помотал головой и посмотрел на птичку. На мгновение ему показалась, что птичка заговорщически подмигивает.
- Магистр, я знаю о вас все, что только можно знать. Знаю, что вы маг дневного круга, знаю, кем вы работали, когда и на кого, знаю, что вы не берете денег, что вылечили сына Уня Вайцы. Знаю, какие девушки вам нравятся, и сколько денег на вашем счету.
- Если вы думали меня впечатлить, то пока безуспешно.
- Нет, я хотел сказать вам, что мы можем играть честно. Вы знаете, кто я. Я знаю, кто вы. Вы разберетесь с делом Тиё. Для этого вам придется узнать кое-что про опасных для меня людей. И если вы узнаете, что они причастны к смерти профессора, то сдадите их Року.
- И кто эти люди?
- Это хозяева яхтклуба «Плотва и акула». Профессор был у них дважды за день до смерти. Первый раз — недолго, второй — несколько часов.
- А почему вам самому не разобраться с этим, До?
- Потому что никого из моих людей туда не пускают на порог. А вас пустят.
- И это все, чего вы хотите?
Он кивнул и отхлебнул из своей чашки, знаком показав Ри что вино отличное. Он, впрочем, в этом и не сомневался.
- Сделайте это для меня, магистр. И для себя. Больше я ничего у вас не прошу.

13.
Купаться Ри расхотелось. Но он все-таки окунулся. Вода была теплой, а воздух еще теплей. Когда он вышел на берег, у него отчего-то возникло ощущение безысходности — оно всегда и возникало у него от мелочей, которых сам он понять не мог.
В доме было темно. Низа спала. Ри лег рядом и обнял ее, но она не проснулась.
Проснулся он от стука. Низы рядом не было. Ри встал.
В соседней комнате на кресле, аккуратно переложив одежду ги-Тана на стол, сидел фели. Идеально ровные монотонные халаты, как будто он не ходил, а парил, отрешенное выражение лица, ровное дыхание. В руках у него была тросточка: он дважды легко ударял ей по полу через равные промежутки времени. На поясе — пайцза лицензированного врача, рядом с ногой — такой же строгий, как и все прочее, хирургический чемоданчик. - Но он, конечно, был не врач, а маг-закатник.
- Чем могу служить, доктор...
- Ран. Доктор Ран, к вашим услугам.
Он встал и коротко кивнул. Спина у него была прямой, как гладильная доска.
- Меня вы, очевидно, знаете.
- Совершенно верно. Я надеялся застать вас вчера на вечере у Лунро, но мы разминулись.
- Итак, чем я могу помочь?
- Собственно, ничем.
Он улыбнулся так же коротко, на мгновение, как будто улыбка у него включалась и выключалась.
- Тогда?
- Я просто хотел представиться. В городе я проездом, из колоний в столицу. Если понадобиться — я остановился в гостинице «Три дуба» и проживу в нем еще неделю.
Такая обязательность впечатляла. Формально и фактически он не обязан был приходить к главе квартала, хотя, конечно, жизнь Ри это здорово упрощало. Он еще раз оглядел Рана. Что-то в нем показалось ему знакомым, хотя раньше они точно не встречались. Одежда недорогая, но изысканная, трость из тех, что делают в колониях — там они ничего не стоят, а в метрополии очень прилично. Кольцо на пальце. Песочные часы на цепочке свисают с пояса.
- Решили задержаться?
- У меня в городе друзья. Но к вам я по другому делу.
- Я слушаю.
- Вчера от Лунро я узнал, что вы расследуете смерть профессора Тиё. Дело в том, что мы были с ним знакомы.
Ги-Тан жестом предложил ему сесть и хотел было налить вина, но все бокалы были грязными.
- Мы были однокурсниками, - Ран поднял руку и показал кольцо. Теперь Ри понял: такое же точно было у покойного. - Может быть я могу вам помочь?
- Не знаю. Вы давно встречались с профессором в последний раз?
- Боюсь, что да. Лет восемь назад, на встрече курса. Правда, я регулярно читал его статьи.
- Вы знаете, почему он приехал в город?
- Понятия не имею.
Так какого же черта, подумал Ри, ты пришел? Смысла в этом нет. Однако Ран не поленился встать в девять утра, чтоб в десять сидеть тут, постукивая тростью.
- Доктор, зачем вы сюда пришли?
Он посмотрел на Ри, тихо стукнул тростью об пол и спросил:
- Я не могу вам помочь?
- Боюсь, что нет. Разве что вы вызовете для меня дух Тиё.
Ран усмехнулся.
- Знаете, мы правда виделись с профессором восемь лет назад. За это время он не написал мне ни строчки. Едва ли я тот человек, которого он хочет видеть после смерти.
Ран встал и поклонился.
- Не сомневаюсь, что мы еще встретимся, господин ги-Тан. Рад нашему знакомству.

14.
- Черт, черт! Чем это у вас всегда тут пахнет, Тан?
- Доброе утро, Року.
- Наняли бы вы служанку. Что вам стоит?
- Не люблю в доме чужих.
- Полусотник сел в то же кресло, из которого двадцатью минутами раньше встал доктор Ран.
- Чем обязан такому раннему визиту? - спросил Ри. Он еще не до конца проснулся.
- Половина одиннадцатого в вашем мире — рано? Я завидую вам. Моя служба начинается с девяти.
- Мои соболезнования.
Року коротко кивнул и продолжил:
- К делу. У меня для вас хорошие новости. Или плохие, решайте сами. Дело о смерти профессора Тиё закрыто.
- А, так это был профессор Тиё!
- Не валяйте дурака. Вы были вчера в его номере и даже забрали оттуда какие-то бумаги. Полагаю, что вот эти, - Року показал на кипу гранок, лежащую на столе. - Это дело ваше, меня оно не волнует. Так или иначе, личность покойного установлена, оснований считать произошедшее убийством у меня нет. Вопросы?
- Если можно, сэр!
- Теперь вы еще на меня обижены.
- Никак нет! Объясните мне, Року, как тело попало на скалу?
- Ну, во-первых, не факт, что оно туда попало. Это доктор предположил, что оно упало оттуда.
- Почему он так решил?
- Полусотник недовольно посмотрел на Ри.
- Какие-то течения, приливы, отливы. Я в этом мало понимаю. Но даже если тело действительно упало со скалы — что это доказывает? Что он наглотался дури и залез на скалу?
- Странно, мне кажется.
- Он ничего не соображал. В таком состоянии люди чего только не делают. Не забывайте, Тан. В нем была такая доза наркотика, что он от нее умер еще до того, как попал в воду. А вы хотите, чтоб он вел себя логично. У меня, кстати, к вам претензии на эту тему.
Ри тоже сел и достал папиросу. Суть претензий он себе уже примерно вообразил.
- И не курите, если можно, - страдальчески попросил Року. - Вы же знаете, у меня нос.
Ри послушно убрал папиросу назад.
- Так чем вы недовольны, - спросил он.
- Что это за наркотик такой? Доктору он был совершенно незнаком. Какая-то новая алхимическая дурь.
- Я не алхимик, Року.
- В курсе. Но это, конечно, работа фели. Пока она ходит в вашем квартале, я не возражаю. Нравиться закидываться дурью — валяйте. Но я вижу, что вы, глава квартала, не знаете, кто ее распространяет. Это плохо. Найдите этого человека.
- И принести вам в зубах?
- С вами сложно разговаривать, Тан. Я просто хочу, чтоб вы его нашли и донесли до него мой привет. Если в следующий раз от передоза этой смесью умрет не фели, я не смогу это проигнорировать. В конечном счете, наш долг защищать простых подданных.
- От фели?
- От всего, что может им угрожать. Как вас вообще терпят? Вы самый несговорчивый тип на свете.
- Просто я сова, а сейчас половина одиннадцатого.
Року поднялся из кресла и принялся отряхивать халат. При этом он то и дело неодобрительно поглядывал на ги-Тана. Закончив с халатом он собрал вещи и так же молча пошел к выходу, но перед дверью все же не удержался и, повернувшись, сказал:
- Я не знаю, зачем вам лезть в это дело. Даже если профессору вашему помогли, сделал это кто-то из ваших же фели. А мы оба отлично знаем, что если это так, вы ничего ему не сделаете. У вас же все просто: убил так убил, дело житейское.
- Хорошо, что вы не фели, - пробурчал Ри в ответ.
- Да, хорошо, что я не фели, - согласился полусотник и вышел.

15.
Согласно проспектам в городе было шесть яхт-клубов. Ри жил тут не первый год, но ни разу не был ни в одном из них. Он вообще никогда в жизни не был в яхт-клубе и не очень понимал, в чем состоит смысл таких заведений. Можно ли, скажем, появляться в них, если у тебя нет своей яхты или если морская болезнь у тебя начинается при одной лишь мысли о подъеме на борт?
«Плотва и акула» оказался в целом похож на то, что рисовалось у Ри в голове. Длинное двухэтажное здание не берегу, большой причал, пять яхт, по одной из которых ползал матрос-катарир, и пальмы в кадках. Пальмы в кадках были бичом города. Их смысла ги-Тан тоже не понимал — особенно если учесть, что пальмы спокойно могли бы расти в городе и просто так, в земле. Климат тут для них был самый подходящий.
Над входом — тяжелой, зачем-то обитой железом дверью — висела доска с изображением двух рыб. Не без труда Ри узнал в одной из них акулу. Оставалось предположить, что вторая — плотва, но откровенно говоря, он совершенно не представлял себе, как выглядит эта рыба в сыром, а тем более живом виде. Под доской на раскладном стуле, в котором Ри смог бы переночевать, сидел черный брэ. Форма головы у него была такая, как будто кто-то тащил его за уши и слегка вытянул в высоту. Он читал газету.
- Прошу прощения, - начал Ри, - это «Плотва и акула»?
Брэ сложил газету и вперился в посетителя.
- Да, это «Плотва и акула». Я Цзуо. Чем могу?
- Я хотел бы поговорить с главой клуба.
- Его нет. А что передать?
Говорил брэ без особого радушия. Как видно, клиентам здесь были не рады.
- А когда он вернется? - спросил ги-Тан.
- Смотря зачем он вам нужен.
- Положим, я хочу арендовать яхту.
Цзуо с жалостью посмотрел на Ри и раскрыл газету.
- Хорошо, - признал фели. - Я не хочу арендовать яхту. Я хочу задать ему пару вопросов.
Брэ опустил газету на колени и с любопытством стал рассматривать Ри.
- И что же это за вопросы?
- Это я скажу главе клуба.
- Глава клуба очень мне доверяет, - заверил Цзоу. - Как себе.
- Ладно. Положим, я хочу спросить его о профессоре Тиё.
- Знаете что? - брэ встал, подошел к ги-Тану и приобнял его за плечи. Он был выше Ри почти что вдвое и в три раза шире во всех измерениях. - Я знаю, что ответит вам на это глава клуба.
- И что же?
- Пошел вон отсюда, чертов шпик.

16.
На вежливый прием это не тянуло, но и сути дела не меняло. Возможно, смерть Тиё и яхт-клуб не были связаны. Но сейчас это была единственная зацепка, имевшаяся у Ри.
Пройти мимо брэ на входе нечего было и думать, да и думать не хотелось: ссориться с тем, чей меч длиннее тебя, может лишь очень храбрый человек. Ги-Тан храбрецом не был, а потому решил с охранником не связываться.
В этом не было и большой нужды. С другой стороны дома быстро нашлась подходящая сточная труба, по которой Ри за пару минут забрался на второй этаж. Окна, как он и надеялся, были заперты на щеколды, отодвинуть которые не представляло труда.
Внутри было темно и пыльно, куча каких-то стульев загромождала угол, на стене в беспорядке висели (а кое-где и лежали на полу) охотничьи трофеи — головы малосимпатичных животных. В одном из них ги-Тан узнал морорского синего крокодила. Его передернуло. Именно такой крокодил как-то едва не оставил его без ноги — несколькими тысячами ли к востоку, в колониях. Тогда Ри был проводником археологической экспедиции, ему мало платили, но приключения казались интересными. Потом приоритеты сменились: платить ему продолжили немного, зато приключения в его жизни случались редко. Механическим жестом он проверил нож в рукаве и, протиснувшись между чьими-то рогами и изогнутыми ножками стула, мало отличавшимися друг от друга на вид, открыл дверь из комнаты.
Судя по всему коридор шел в обе стороны на всю длину здания — и на втором этаже сейчас никого не было. В коридоре было уже совершенно темно, и если бы ги-Тан не видел (как и все фели) в темноте, он не рискнул бы идти дальше. Вокруг все так же был свален какой-то хлам. Большая часть дверей была отперта, и за ними скрывались такие же точно кладовые. Лишь в одной из комнат стоял более менее аккуратный стол, кресло и пара шкафов. Рассчитано все это явно было на брэ. Ри подергал ящики стола, но они оказались заперты, а замки в них — слишком сложными для его познаний в механике.
Нужен был ключ или какой-то другой источник информации, искать который нужно было уже на первом этаже. Спускаться туда Ри не хотел. Со второго этажа в крайнем случае он бы просто спрыгнул: высота в пятнадцать локтей не представляла для него большой опасности, а вот для брэ была бы достаточно велика — достаточно хотя бы для того, чтоб он ненадолго задумался и дал фели необходимую фору. На первом этаже ситуация была бы для взломщика значительно сложней. Выбирать, однако, было не из чего. Осторожно подойдя к окну, ги-Тан выглянул наружу. Охранник все так же сидел в кресле у двери и, кажется, задремал. На лестнице было пусто, на первом этаже — тихо.
Ри успел пробраться почти половину лестницы, когда на нижней площадке неожиданно увидел фигуру. Это был морорец. С копьем в руках он стоял на часах рядом с дверью между лестницей и коридором первого этажа. Ги-Тан замер. О туземцах со времен жизни в колониях он сохранил еще более неприятные воспоминания, чем о крокодилах.
На Ри играло лишь то, что в темноте лестничного пролета он должен был быть плохо виден морорцу. Прижавшись к стене фели внимательно смотрел вниз. Он хотел понять, не заметили ли его. Лишь несколько минут спустя ему пришло в голову, что морорец слишком уж неподвижен. Может, конечно, человек вообще не шевелиться — но вряд ли, ведь не гвардеец же он у ворот Закрытого города. Туземцы, впрочем, людьми не были, но и за ними ги-Тан не помнил способности замереть не шелохнувшись.
В любом случае ему нужно было что-то решать — идти вниз или вверх, и пока еще пути для отступления были. Лестница в доме была рассчитана если не на брэ, то на худда или фели. Низкорослому туземцу по ней за Ри не угнаться. Продумав все это еще раз, ги-Тан сделал шаг вперед, прямо на глаза морорцу.
Туземец не шелохнулся.
- Эге? - спросил его Ри без лишней уверенности. Туземец не прореагировал.
Ри сделал еще один шаг вперед — безо всякого эффекта. Это становилось по меньшей мере любопытным. Не дожидаясь ответных действий морорца, Ри быстро спустился вниз по лестнице и подошел к нему. Морорец выглядел совершенно как настоящий, да и был настоящим: настоящим чучелом, с большим умением выполненным из настоящего туземца. Мастер сохранил даже боевую раскраску. Возможно и не боевую — кто их разберет. Во всяком случае копье, щит и одежда туземца явно были сделаны в колониях его собратьями, а не лавикандским подражателем.
Ри не слишком любил и чучела животных, а морорцы, как ни крути, были существами разумными. Кроме того чучело при анализе ощутимо желтело магией закатного круга, сохранявшей его от гниения и времени, и это понравилось ги-Тану еще меньше. Во-первых, ему не симпатична была мысль, что кто-то из фели взялся за такую работу, хотя противозаконной она и не была. Во-вторых, ему сразу вспомнился Ран, постукивающий тросточкой в прихожей Ри. Едва ли, конечно, это он накладывал заклинания на морорца, но, пожалуй, ги-Тан мог представить доктора за такой работой.
Как бы то ни было, морорец больше не представлял опасности ни для кого. Открыв дверь, Ри попал в коридор — для разнообразия неплохо освещенный и значительно более аккуратно обставленный. И здесь, однако, преобладали охотничьи трофеи и оружие на стенах. Это, впрочем, не поражало. Поражало полное отсутствие морской тематики, ожидаемой в яхт-клубе. Особенно много трофеев было в большом зале рядом с парадной дверью. Из-за двери раздавалось тихое похрапывание охранника.
Однако ни брэ, ни трофеи, ни даже конторка с документами ги-Тана не заинтересовали. В отличие от доски, висевшей на стене недалеко от входа. Доска была полностью покрыта листами бумаги, на которых кто-то каллиграфически разметил нечто, называвшееся «Таблицей испытаний». Первым пунктов (относившимся к началу этой недели) там значился фели - хороший знакомый Ри и профессиональный охотник за головами. Третьим от конца (относившимся к раннему вечеру позавчерашнего дня) — доктор Тиё из Кос-тха-ни.
Что за черт? - пробормотал Ри себе под нос. - Что еще за испытания?
И неожиданно получил ответ:
- Испытания удачи.
Ри обернулся. Брэ из клана Цзоу стоял у него за спиной, перекрыв единственный близкий выход наружу. Сна у него было ни в одном глазу.


Продолжение в комментариях

@темы: Лавикандия, миди, фик

Комментарии
2011-09-11 в 15:43 

Константин Редигер
- Положение серьезное, - сказал Пух, - надо искать спасения.
17. - 18.

2011-09-11 в 15:43 

Константин Редигер
- Положение серьезное, - сказал Пух, - надо искать спасения.
19. - 20. - 21.

2011-09-11 в 15:44 

Константин Редигер
- Положение серьезное, - сказал Пух, - надо искать спасения.
22. - 23.

2011-09-11 в 15:45 

Константин Редигер
- Положение серьезное, - сказал Пух, - надо искать спасения.
24. - 25.

2011-09-11 в 15:46 

Константин Редигер
- Положение серьезное, - сказал Пух, - надо искать спасения.
26. - 27.

2011-09-11 в 15:47 

Константин Редигер
- Положение серьезное, - сказал Пух, - надо искать спасения.
28.

2011-09-11 в 15:47 

Константин Редигер
- Положение серьезное, - сказал Пух, - надо искать спасения.
29. - 30. Конец

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Мультифэндомное дженовое сообщество

главная